Я уже не помню, что за мулька тогда сварилась, выебали ли мы Алису Парашюттт, но снайперская стрельба баночек с мулькой в память врезалась навсегда.
Вот так. Вот и следующий дом. И еще один глоток пива. Теперь уже за Навотно Стоечко. Вечная тебе память! Ты умер просто и быстро. От остановки дыхания, передознувшись герычем. Твоя подруга, Сара Недолеттт, пыталась откачать тебя. Но приехавшая скорая сказала ей, что ты помер уже три часа назад, и все это время она реанимировала труп.
И я, и она, мы никак не могли понять, зачем ты вдруг вмазался героином. Ну, забарыжил, ну, удачно провернул маклю, но ведь ты же всегда сидел только на винте.
Я же помню, как ты рассказывал мне душераздирающую историю про то, как однажды, во времена глубокой алкогольной юности, ты нашел на помойке несколько коробок с пузырьками. Познаний в латыни тебе хватило для того, чтобы понять - там есть спирт!
Перегонный аппарат, сооруженный из скороварки, у тебя был, и ты, не долго думая, залил в него все пузыри и выгнал из них спиртяру. Остатки ты, конечно, вылил в унитаз.
Спирт оказался средней паршивости. Он отдавал неистребимым запахом солутанского бальзама. А через полгода тебя подсадили на мульку. И тогда ты вспомнил про добрую сотню пузырей солутана, которые ты так бездарно просрал.
Всякий раз, рассказывая этот эпизод, ты чуть ли не рвал волосы на голове и вызывал праведный гнев всех окружающих торчков. Но все равно, едва завидев новое грызло, ты стремился поведать ему про спирт из солутана.
А здесь погиб Седайко Стюмчик.
Глупо. Нелепо. Впрочем, почти все смерти наркоманов несуразны.
Ты втюхался и решил заняться физкультурой. Тебе было интересно, сколько раз твой изможденный организм сможет подтянуться на перекладине. Несколько раз ты это сделал, наверняка. Но потом ты не удержал свой вес и грохнулся об пол. Перелом основания черепа, сказали врачи.
За тебя я тоже глотну противной теплой "Балтики". Твоих окон с дороги не видно. Но они там, на первом этаже этой хрущобы. Десятки раз, когда тебя не было на хате, я залезал к тебе через окно, варил, мазался, оставлял для тебя кубик-другой и уходил тем же путем. Ты не был против.